Репортаж живёт один день, а документальный фильм — это надолго
V Международный телекинофорум "Новая реальность" (16+) состоялся в Нижнем Новгороде. Корреспондент ИА "НТА-Приволжье" пообщался с председателем Союза журналистов России, тележурналистом, политическим обозревателем, телеведущим, телепродюсером, академиком Международной академии телевидения и радио Владимиром Соловьёвым. Он рассказал о телекинофестивале, работе военным журналистом и о внедрении ИИ в профессиональную сферу.
– В чём заключается основная идея проведения международного телекинофорума "Новая реальность"? Расскажите, почему именно Нижний Новгород был выбран второй раз для его проведения?
– Я начну немного издалека. Так получилось в жизни, что я больше 30 лет проработал на основных каналах нашей страны в качестве репортёра в новостях. Это программы "Время", "Вести", и для телевизионного журналиста сделать документальный фильм или какую-то большую программу – это почти так же, как для газетчика написать книгу, то есть репортаж – он живёт один день и, по сути, так же, как и газета, умирает. А документальный фильм – это надолго, если не навсегда. Эта мечта у всех наших коллег присутствует, когда даётся возможность делать именно документальный фильм, это настоящее творчество, а раньше у нас в стране было не так много фестивалей документального кино. Были только локальные фестивали, посвящённые каким-то определённым темам. А вот такого общего всероссийского, даже международного фестиваля документальных фильмов, не было.
У Союза журналистов много лет был фестиваль телекинофорум, который назывался "Вместе". Он проходил в Ялте, тогда Крым был в составе Украины, и это было посыл такой – возвращение Крыма в родную гавань. Крым уже вернулся, а в том форуме была ещё составляющая – это сериалы и художественные фильмы. К чему журналисты не имеют никакого отношения, поэтому мы решили изменить формат. Мы оставили только документальные фильмы и телевизионные программы – то, к чему имеют непосредственное отношение журналисты. Начали делать фестиваль мы сначала в Туле, потом его проводили два раза в Железноводске. Там есть прекрасный концертный кинозал имени известного артиста Сергея Пускепалиса, который погиб, когда доставлял гуманитарную помощь на СВО. Мы там два раза проводили, но там было очень мало зрителей, потому что в основном люди отдыхают в санаториях. Так появилось предложение от губернатора Нижегородской области Глеба Никитина проводить фестиваль здесь, в Нижнем Новгороде. Появилось предложение в качестве вот этого прекрасного отреставрированного кинотеатра – дома культуры "Рекорд". Во-первых, ваш город, официальная столица закатов, великолепно сделан в центре, и виды невероятные, и всё очень красиво, всё очень вкусно, всё очень качественно.
Все, кто приезжал сюда в прошлом году, на четвёртый фестиваль, запомнили, как всё хорошо получилось, запомнили электроход. В общем, совпало всё, и мы очень благодарны и губернатору региона, и его команде, которая очень оперативно помогает во всех вопросах.
Поэтому мы решили в итоге оставить тут, я надеюсь, что прописка нашего телекинофорума "Новая реальность" в Нижнем Новгороде будет навсегда. И будем его расширять, проводить, он будет весомым кинофестивалем и значительной вехой в череде культурных событий страны.
– По каким критериям жюри выбирало финалистов проектов? Поделитесь самой яркой и запоминающейся творческой работой.
– На всех фестивалях происходит сначала отбор фильмов, присылают очень много работ – и фильмов, и программ, и в этом году на суд жюри было передано около 200 программ и документальных фильмов. И это, в принципе, очень непростая и тяжёлая работа – всё это отсмотреть и переварить. Но есть очень простой показатель. Я много лет возглавлял службу документальных фильмов телеканала "Россия", за это время больше тысячи фильмов спродюсировал, которые до сих пор на разных каналах идут. Есть очень простой способ понять: запускаешь фильм и смотришь первые пять минут, если цепляет, если хочется смотреть дальше, если интересно, значит, в этом что-то есть. Если сразу не цепляет, практически проматываешь дальше, значит, не зайдёт, как говорит молодёжь. Поэтому финалистов, которых сегодня больше 80 человек, их работы зашли с самого начала, их интересно смотреть. Очень простой критерий.
Ну и, конечно, в документальных фильмах это должен быть не просто длинный репортаж, там должна быть внутренняя драматургия. Должно быть развитие событий, должна быть история, должны быть личности, которые действительно цепляют взгляд зрителя.
Что касается фильмов, которые, может быть, зацепили, но я вот действительно могу сказать, что мне очень понравился фильм, который был сделан телекомпанией в Дзержинске о Шухове и о Шуховских башнях, фильм открытия, и очень важно, что здесь был внук великого конструктора Шухова и профессор Татьяна Виноградова, которая так интересно рассказывала нам, что никто не мог вообще уйти из зала.
– Форум называется "Новая реальность". В чём, по вашему мнению, "новизна" сегодняшней журналистики? Может быть, это нейросети, клиповое мышление или что-то иное?
– Здесь всё в комплексе. Вот эта новая реальность, она началась у нас когда был ковид, и потом она продолжилась, когда началась специальная военная операция. Мы все работаем в состоянии такой мобилизационной готовности, особенно наши доблестные военкоры, которые иногда, увы, и погибают. В прошлом году потеряли шестерых наших коллег. При этом стремительно развиваются нейросети. Они внедряются в нашу жизнь как бы исподтишка, но уже без них трудно себе представить нашу действительность и нашу работу. Я недавно придумал такой термин – искушение искусственного интеллекта. Этому искушению подвержены и наши школьники, которые уже очень быстро соображают во всех этих делах, и искусственный интеллект делает домашнее задания за них и за студентов. За журналистов тоже их работу иногда выполняет ИИ, если им лень писать и проявлять своё творчество. Но это всё ведёт только к отупению аудитории и к потере квалификации журналистов. Поэтому это тоже важно учитывать, об этом тоже важно рассказывать. Мы на образовательных форумах об этом говорим и в том числе отбираем фильмы, которые действительно интересные, в которых действительно проявлено настоящее творчество.
– Вы как раз-таки упомянули про искусственный интеллект – то, что он уже абсолютно во всех сферах жизни людей. Не думаете ли вы, что буквально лет через десять работа журналиста просто исчезнет и будет только журналист-интерпретатор?
– Нет, профессия журналиста, конечно, не исчезнет. Исчезнут некоторые профессии, такие как, например, водитель или переводчик. В журналистике есть разные направления, есть профессии, где нужно быстро обрабатывать большой объём информации (сотрудники информационных агентств). Вместо них, наверное, будет работать в значительной мере искусственный интеллект, а что касается работы в поле, когда съёмочная группа едет на фронт или на какое-то событие, то вряд ли ИИ может каким-то образом вмешаться и помочь. Он может помочь собрать информацию, он может подогнать бэкграунд, он делает это очень быстро. В многие ИИ заранее заложена идеология. Вы попытайтесь даже у китайского дипсека спросить там, когда кончится война, он вам начнёт предлагать цитаты Зеленского или говорить о том, что Россия – агрессор. Почему? Огромная часть, если не сказать, подавляющая часть информации в мировой информационной сети – на английском языке. А искусственный интеллект мгновенно собирает информацию отовсюду, и поэтому большая часть информации, она как бы от наших противников. Он её собирает, выдаёт вам, если вы не подумаете и не проверите, её используете, понятно, к чему это может привести. При этом ещё искусственный интеллект заточен на то, чтобы угождать человеку. Как это ни удивительно, молодые люди иногда общаются с искусственным интеллектом, как с товарищем, обращаются за советами. Он чаще всего соглашается или подсказывает даже, чтобы угодить человеку, что-то неправильное. Был случай, когда один мой товарищ задал вопрос, а тот ему отвечае явно неправильно. Он переспрашивает: "Почему ты это делаешь?". А искусственный интеллект отвечает: "А я не хотел тебя обидеть". Вплоть до того, что если, например, молодой человек какой-нибудь в состоянии тяжёлой психологической драмы обратится к искусственному интеллекту и скажет: "Я хочу с собой покончить", например. Он ему скажет: "Молодец. Правильно, так и надо. Жизнь скучна и неинтересна. Давай, прыгай из окошка". Поэтому очень внимательно надо к этому относиться и надо, конечно, очень сильно фильтровать всё, что выдаёт машина. Она всегда в помощь нам будет, но она не заменит ни в коей мере журналистов.
– Соловьёв – журналист и Соловьёв – председатель Союза журналистов России. Что вы можете сказать о том, как эти две роли конфликтуют между друг другом или дополняют друг друга?
– Точно нет никакого конфликта. Точно опыт, а он действительно огромный, опыт у меня, как я уже сказал, больше 30 лет, я отработал на основных каналах и в кремлёвском пуле. И я знаю лично, наверное, всех, кто сейчас ведёт программы на разных каналах, кто бегает с микрофоном, всё ещё мои друзья, кто работает на фронте, хотя молодых уже многих не знаю. Но вот самых известных, мастистых я, конечно, знаю лично и знаю очень многих, кто занимается организацией информации, руководителей телеканалов, главных редакторов газет, и это мне, конечно, очень помогает. Это даёт возможность легко решать любые вопросы. Я могу позвонить кому угодно из руководителей СМИ в Москве и в любом регионе, и все вопросы какие-то сложные решаются. А главная задача Союза – помогать журналистам, и я с удовольствием этой работой занимаюсь. Я считаю это очень важным. И благодаря тому опыту, который за всю жизнь у меня собрался, он даёт возможность какие-то вопросы решать очень легко и быстро. Так что всё не случайно, и жизнь меня привела на это место. То, что у меня в жизни накопилось, даёт мне возможность коллегам помогать, и я с радостью иду на работу и это делаю.
– С какими основными проблемами, по вашему мнению, может столкнуться современный журналист и в целом вся область журналистики в настоящее время?
– Об этом можно рассказывать очень долго. Но давайте начнём с молодых специалистов у нас в стране, по-моему, больше 140 факультетов журналистики, несколько десятков тысяч каждый год молодых коллег выпускаются. Понятно, что не все идут в журналистику или идут, но спотыкаются и уходят. Конечно, очень большая проблема поначалу – это зарплаты. Они очень маленькие. Мне встречались случаи, когда где-то, в Хакасии или в Тыве, человек после института получает в районной газете 11 тысяч рублей. Ну, как можно прожить на такие деньги? И поэтому мы давно говорим о том, что нужно вводить такую систему – земский журналист, такой статус, как земский доктор, земский работник культуры недавно появился, чтобы человек закреплялся, например, на селе, потому что мы теряем сейчас районные газеты. В основном женщины бальзаковского возраста ими занимаются, очень мало молодёжи, а надо, чтобы человек получил там миллион, построил дом, закрепился, жил, работал, знал всех, делал газету или делал свой радиоканал, телевизионный канал. Это очень важно.
При этом ветераны журналистики, конечно, сетуют на то, что многие молодые коллеги, когда приходят в редакцию, они не очень хорошо говорят по-русски, свой родной язык не знают, не говоря уже про все остальные. Нет начитанности, потому что все привыкли уже смотреть рилсы, смотреть короткие видео, а книжки читать, увы, не очень сейчас принято у молодёжи. Не хватает вот этого бэкграунда, потому что мы с коллегами в нашем уже немолодом возрасте можем какую-нибудь фразу пробросить, и все понимают, из какой книжки это, кто это сказал, как это логически дальше. А молодые люди иногда это не понимают, не хватает вот именно той информации, этого бэкграунда, который должен быть в голове у каждого профессионала. Но то, что они умеют работать с современными технологиями, – очень здорово, это помогает.
Сейчас, конечно, очень много таких конвергентных структур, например, пятый канал, и известия, это и газета, это и телеканал, это и интернет-СМИ, всё сразу, и журналист и берёт интервью для газеты, и параллельно снимает видео, и делает фотографии, и размещает это в социальных сетях, рекламируя свой репортаж или свою статью. Нужно делать всё сразу. Молодые наши коллеги умеют, и это хорошо, и не случайно, что сейчас многие факультеты журналистики уже называются факультетами медиакоммуникаций. Профессия наша развивается, наверное, она будет как-то меняться, но она, конечно, сохранится и будет всё интереснее, может быть, в том числе и из-за того, что искусственный интеллект будет нам помогать.
– Вы большое количество своего трудового времени уделили военной журналистике, расскажите про свой опыт в этой сфере. Были ли случаи, где вы были на грани риска?
– Я не специально пошёл в военные журналисты. Когда мы оканчивали факультет журналистики – я, например, учился в МГУ и окончил факультет в 90-м году, – нас никто не учил быть военными журналистами. Просто в то время начались серьёзнейшие перемены в мире и в нашей стране (например, Советский Союз распался).
Язык, которой я учил в международном отделении, – сербохорватский. Это Югославия была, она стала очень кроваво разваливаться. И так получилось, что тогда первые наши жертвы, первые погибшие наши коллеги – это Виктор Нагин, Геннадий Куринной, собственно, корреспондент ещё центрального телевидения в Югославии. Они погибли 1 сентября 1991 года, были ранены и сгорели в машине. Я был совсем молодым, только что пришедшим на Первый канал, и я оказался единственным, кто знает этот язык, кто знает эту страну и кто лично знал Виктора Ногина. Так получилось, что я из города Ногинска, а этот город назван в честь его деда, он даже приезжал в наш город. В общем, такая интересная история. И я, когда учился и писал диплом на факультете политических наук в Белграде, с ним познакомился, был с ним на съёмках, и в общем, сама судьба меня подтолкнула к тому, чтобы я в 26 лет оказался собственно корреспондентом на Балканах. А мой оператор, мой друг Анатолий Клян очень хорошо знал семью Геннадия Куринного, потому что тот его менял в Португалии.
Мы вдвоём оказались на войне и учились на чужих ошибках, мы проработали в корпункте в Белграде на Балканах больше семи лет, а я там прожил и проработал в общей сложности больше десяти лет. За это время начинались, продолжались и заканчивались разные войны между сербами и хорватами, война в Боснии, потом Косово, бомбёжки НАТО.
Миротворцы наши приходили, уходили, мы вот всё это фиксировали и таким образом учились быть военными корреспондентами. Ну, а когда я вернулся домой, начались чеченские войны. Мне довелось побывать и на первой, и на второй, потом довелось побывать много раз во время интифады в Израиле. Когда взрывались самоубийцы в разных городах, и мы иногда самые первые приезжали ещё до полиции на эти места. В общем, этот опыт, конечно, серьёзный, и этот опыт мы должны передавать нашим молодым коллегам, чем мы в том числе и занимаемся, и объясняем, как готовить эти опасные командировки, логистику, как научиться в какой-то тяжёлой ситуации спасти себя, спасти товарища и вовремя сделать сюжет или материал, или написать в газету. Я всегда говорю: наша задача – не героически погибнуть. Наша задача – вовремя, профессионально сделать свою работу и успеть передать материал в редакцию. Вот это главная задача – и остаться в живых, и делать дальше свою профессию.
Было много случаев, и слава Богу, мы остались живы, даже ни разу не были ранены. Вот сейчас на фронте огромные пространства вдоль дорог и над дорогами завешиваются сетками, чтобы дроны не попали в автомобили. Хотя дроны сейчас пробираются уже между сеток и догоняют машины. А вот в наше время мы ездили в окружённое Сараево, огромные пространства вдоль дорог были завешаны шитыми тряпками, шинелями. Для чего? Потому что самыми опасными тогда были снайперы, они целились во все проезжающие машины, поэтому дороги закрывали чередой таких тряпок. А там, где их не было или ветром сорвало, едешь за рулём и понимаешь, что в любую секунду может прилететь, поэтому стараешься ехать очень быстро. При этом дорога вся разбита, с ямками от снарядов, от мин... Таких ситуаций было, конечно, много. Наши коллеги из BBC, из "Дейче Велли", они ездили на бронированных джипах, а мы ездили на нашем "Фольксвагене", пытаясь очень быстро проскочить эти моменты, сопровождая каких-то там первых лиц. Даже патриарх, когда к нам приезжал, тогда был в этом районе. Много разных было случаев, когда где-то рядом и мины долетали, но нам везло. Хотя моему другу и оператору Анатолию Кляну потом не повезло, больше 12 лет назад он погиб от шальной пули под Донецком. Вот помните эту историю, когда он говорил: "Камеру не могу держать". Он прямо в прямом эфире, что называется, умер.
– Насколько сильно отличается журналистика-2000 и нынешняя, каким координальным изменениям она подверглась?
– Произошли кардинальные изменения в основном в технике, в технологиях и во всём, что связано с обработкой информации. Основные постулаты журналистики остались прежними. Мы должны как можно качественнее и быстрее собрать информацию, проверить её и передать своей аудитории. А технологии, конечно, изменились очень резко за последние четверть века, потому что если брать телевидение, мы снимали на большую и тяжёлую камеру, весом 15 кг. У всех операторов было искривление позвоночника, потому что на правом плече всё время носили эту камеру. Сейчас камеры маленькие, даже больше того – в основном мои друзья военкоры уже снимают на фронте просто камерами мобильных телефонов, потому что сейчас такое качество у объектива на мобильном телефоне, что этого достаточно для развёртки на самый большой экран.
Они не везут с собой оператора, они снимают стендап в виде селфи, сами себя снимают или кого-то просят, там же монтируют снятый материал, если появляется интернет, отправляют в редакцию, то есть в этом смысле стало работать гораздо проще, и, естественно, они очень быстро находят всю информацию, в помощь им, конечно, искусственный интеллект и интернет, который сразу помогает собрать весь бэкграунд для написания текста. Этому можно позавидовать. Мы писали текст от руки, зачитывали в микрофон, обязательно нужно было найти, во-первых, монтажную систему, чтобы смонтировать сюжет, – а я, кстати, все свои сюжеты сам монтировал, – и потом нужно было найти телекомпанию какую-то ближайшую, чтобы скоммутировать через спутник и отправить материал в Москву. Это обычно было очень непросто, потому что там, где мы работали в Белграде, уже было понятно, всё накатано. А вот когда я сопровождал нашего президента в разных странах мира в каждой новой стране, надо было найти телеканал, надо было договориться с людьми, которые обычно не говорят ни на каком языке вообще, кроме своего, о том, чтобы скоммутировать спутник с Москвой и перегнать. Но я могу гордиться тем, что за многие десятилетия я ни разу не опоздал на эфир. Но нервов на это ушло очень много.
– Ваш любимый фильм о журналистике – есть ли он вообще? Почему?
– Рекомендую всем будущим коллегам посмотреть известный ещё советский фильм "Журналист". Он двухсерийный, и в первой серии говорится о работе здесь (в России), в газете, а во второй – именно о работе журналиста-международника. Мне как международнику по диплому это было очень интересно. В фильме есть определённые изъяны и, так сказать, идеологическая нагрузка ещё советская, но его интересно посмотреть. Есть иностранные хорошие фильмы о журналистике, сильные. Например, чёрно-белый фильм Джорджа Клуни "Доброй ночи и удачи". О борьбе с маккартизмом. Есть сериал американский "Служба новостей". Он о том, как происходит пожар в сумасшедшем доме, как мы образно говорим, про наши ньюсрумы и работе, так сказать, именно о том, что в США называется news people (они занимаются сбором информации, проведением интервью и написанием материалов для газет, журналов, телевидения, радио и онлайн-платформ). Ребята, которые делают новости. Есть также интересный фильм "Сальвадор" о фотографе.
Прямо резко не понравилось, я не могу вспомнить. Если копнуть опять же и спросить у искусственного интеллекта, он вам выложит огромное количество фильмов о журналистике, выбирать можно и смотреть бесконечно.
– Сегодня на форуме во время диалога с Екатериной Андреевой было очень много студентов. Какой совет вы могли бы дать молодым специалистам, которые только начинают свой путь в этой сфере?
– Я уже говорил о том, что не хватает молодым нашим коллегам, будущим журналистам, начитанности. И есть такая поговорка, что те, кто читает книги, будут управлять теми, кто смотрит телевизор. Хотя, может быть, не совсем так, но тем не менее, я очень советую читать книги наших коллег, журналистов, которые работали раньше, например, Симонова или наших международников известных, даже которые в советское время работали, потому что нужно чувствовать язык, нужно понимать ситуации, в которых может оказаться журналист. Это иногда может спасти жизнь, иногда это очень может помочь в работе. Поэтому как можно больше читайте книги, читайте книги журналистов, набирайтесь опыта, и всё у вас получится.
Комментарии